}

Трансформеры: Рагнарёк

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Трансформеры: Рагнарёк » Отыгранное » Отцы и дети


Отцы и дети

Сообщений 61 страница 85 из 85

61

Но как оказалось, стражу лабиринта оставалось совсем немного до нарушения структурной целостности. Развернувшись на стрёкот, он метнулся вперёд и… распался волной голубоватых и золотистых всполохов, погасшей за миг до столкновения с корпусом Эдель. Секунду другую воздух вокруг ещё легонько потрескивал от выпущенной в никуда энергии, но потом всё стихло. Выход из лабиринта был свободен, а воздухе звучали мерные хлопки металлических ладоней Дехсета: претендер аплодировал нежданной победе диковинного существа с улыбкой на лице.
Впрочем, оптика его была по обычному темна и холодна. Наблюдать законы природы в действии было занятно, да и живучесть ксеноморфа была вне всяческих похвал, но по сути, отношения Дехсета к Эдель эта маленькая победа не изменила. Для него она по прежнему была диковинным образцом генной инженерии, любопытным побочным продуктом отбракованной идеи. И всё таки, он симпатизировал этому маленькому существу.
Спланировав к выходу, претендер присел на одно колено и протянул руку, ладонь которой тут же заботливо прикрыла защитная оболочка чёрной материи.
- Выходи, боли сегодня больше не будет. Я помогу тебе – холодно и спокойно вымолвил он.

0

62

[dice=48400-1:30:7:Эдель вновь пытается вспомнить кибертронский.]

0

63

Эдель какое-то время стояла, неподвижно наблюдая за быстро гаснущими искрами. Ксеноморф уже был готов кинуться на встречу противнику, но тот рассыпался в прах и это её малость озадачило. Когда же до неё дошло, что противник уничтожен, она едва сразу же не рухнула на пол. В последний момент её удержала мысль о том, что ей нужна энергия. Организму катастрофически не хватало энергии. Быстрая регенерация требовала больших энергозатрат, «мутировавшие» вместе с ней наноботы могли бы восстановить многое, но им нужна была энергия. Соответственно было ещё рано расслабляться. Хрипя и кашляя Эдель пошатываясь, побрела к выходу, на какое-то время даже забывая о существовании Дехсета. А ведь противник непременно будит дожидаться её снаружи! Собственно так и вышло. За израненным ксеноморфом тянулся длинный след из тёмной кислоты, брела она медленно и неуверенно всё время шатаясь и быстро дыша. Продолговатая голова постоянно покачивалась на прикрытой «ошейником» шее, взгляд тёмных окуляр смотрел точно под лапы. Эдель пыталась не поскользнуться на собственной крови, опасаясь, что тогда она не сможет встать. А каждый шаг отнимал всё больше и больше сил. Так она и дошла до небольшого отверстия выхода и вспомнила о претендере лишь, когда он подал голос. «Проклятье…» - подумала Эдель, с трудом отрывая взгляд от собственных лап. Ксеноморф задумчиво скривил голову на бок и тут в голове, словно что-то щёлкнуло. Неясная, но дико знакомая вязь из звуков приобрела смысл. Она вдруг, вспомнила, поняла какой смысл, имеет сказанное. К сожалению у неё просто не осталось сил на эмоции… Немного помедлив и пошипев на Дехсета, словно для приличия, Эдель выбралась из тоннеля и осторожно ступила на чёрную ладонь. Вначале одной лапой, потом второй, медленно и неспешно она перебралась на чёрную ладонь, заливая её льющейся струями кислотой. Правда, уже не так сильно. Кровотечение постепенно останавливалось. Ксеноморф поскрёб когтями о тёмный материал такой тёплый, мягкий, приятный на ощупь… Эдель почему-то вспомнила какой-то кокон. Он тоже был удобным, мягким, там было безопасно, спокойно. Там можно было расслабиться и спать… спать… Лапы ксеноморфа подогнулись и он бессильно рухнул на чёрную ладонь прикрыв крупные чёрные окуляры, но не закрывая их до конца. Наверно ей стоило осудить себя. Инстинкты не верили Дехсету, они говорили, что она должна бежать, но ей было решительно всё равно. Она устала, у неё не было сил...

Отредактировано Edel (2012-07-12 22:42:15)

0

64

Даже будучи на грани дезактивации, это существо не спешило принимать помощь. Колебания псевдо-ящерки раздражали, но помимо этого, вызывали определённое уважение. Для Дехсета было очевидно, что это существо приняло лучшие черты псевдо-ящеров. Лучшие – разумеется на его взгляд. Когда же существо неуверенно перебралось на его ладонь, претендер улыбнулся, обнажив кончики клыков, и в помещении склада зазвучал его бархатистый голос:
- Из тебя бы вышел замечательный загонщик, дружок. Если, разумеется, ты не перегрызёшь мне главную топливную магистраль прежде, чем я успею вывести тебя на первую охоту. Сейчас ты не в силах причинить мне вред, но ты вырастешь, и если к тому моменту я не буду уверен в том, что ты являешься членом моей Стаи… чтож, это будет интересная охота. Но для начала – тебе нужно выжить.
Произнеся эти слова и, очевидно, приняв окончательное решение относительно судьбы Эдель, он поднялся с колена и широким шагом поспешил в лабораторию, где совсем недавно исследовал это удивительное существо. Вытекающая из ран ксеноморфа кислота с шипением исчезала, стоило ей коснуться чёрной материи: благо, органическая оболочка Дехсета могла выдерживать воздействие небольшого количества той гадости, которая заменяла кровь псевдо-ящерам.
Только начиная научный проект, результатом которого и стало появление Эдели, Дехсет позаботился о том, чтобы у него под рукой имелось оборудование, позволяющее проводить хирургические и иные операции над органиками. Он многое знал об устройстве органических существ благодаря работе в научной группе, пытавшейся в своё время улучшить технологию претендеризации. Из тех мрачных дней, проведённых под надзором Бладжена, он вынес представления о принципах жизнедеятельности органических существ, ему доводилось проводить операции и заниматься пересадкой и консервацией органической материи, которая после преобразования становилась бронёй, способной выдерживать невероятные перегрузки.
Исследуя бесчувственного ксеноморфа, ещё до того, как выпустить его в лабиринт, Дехсет узнал немало о структуре его полуорганического тела и в общих чертах знал, что ему нужно делать. В лаборатории уже суетились дроны под присмотром Искателя. На операционном столе уже лежал толстый слой кожи, аналогичной по составу чёрным перчаткам Дехсета. Аккуратно уложив ксноморфа на эту подстилку, искролог извлёк из расположенного в соседнем шкафчике набора инструментов иглу причудливого золотого цвета, подсоединил её к системе снабжения энергоном и аккуратно ввёл в топливную систему Эдели.
Электрумные хирургические инструменты обошлись ему в целое состояние, но как ещё прикажете оперировать существо, у которого кровь заменяла собой суперкислота? Наладив подачу энергона, Дехсет подключил сканирующий модуль. Сканирование выявило множественное повреждение целостности внутренних органов и значительное внутреннее кровоизлияние. Конечно, можно было оставить процесс восстановления наноботам, но коли уж он решил спасти это существо, то приложит все усилия к его выживанию.
Прикинув фронт работ, Дехсет принялся за дело. Следующие полчаса он делал микроинъекции, склеивал кости и зашивал прорехи во внутренних органах ксеноморфа. Микроинъекции содержали в себе колонии дружественных наноботов и порции веществ, стимулирующих регенерацию органических тканей. Использованный для починки сломанных костей клей намертво срастил сломанное ребро. Вскоре, он уже накладывал последний шов на внешнюю оболочку Эдели, стягивая края раны нитью, выращенной из всё той же органической материи, что и его перчатки.
Разумеется, со временем кислота растворит и нити, и клей, и защищённых тончайшей органической оболочкой наноботов, но к тому времени это будет уже неважно: если это существо унаследовало хотя бы толику живучести псевдо-ящеров – оно уцелеет. Закончив работу, искролог устало бросил инструменты в стерилизующую камеру и заставил прикрывавшие его кисти органические перчатки втянуться в пазы наручных браслетов. Полюбовавшись своею работой, строгой вязью фиолетовых строчков на чёрном хитиновом панцире, он устало вздохнул и присел за ближайший терминал, дабы просмотреть видеозаписи непродолжительной прогулки Эдель по созданному им лабиринту.
Эта «полоса препятствии» всецело оправдала усилия, затраченные на её создание, даже не смотря на то, что лабораторный образец так и не добрался до центра лабиринта. Отсутствие результата – тоже результат для тех, кто смотрит на мир открытыми глазами. За время недолгого путешествия Эдель, Дехсет узнал немало об этом странном существе, и собирался разложить для себя по полочкам некоторые моменты.

0

65

Эдель расслабленно лежала на его ладони, чувствуя, как быстро силы покидают её. Нет, встать она уже не сможет, точно не сможет. Кончики пальцев стало неприятно покалывать. Ксеноморф сжал лапу, ткнув пальцами в ладонь, и понял что они совсем холодные. Должно быть, то же произошло и с задними лапами, и с хвостом их беспокоило точно такое же покалывание. В очередной раз откашлявшись, ксеноморф подобрал лапы под себя и свернулся клубочком пытаясь согреть конечности. Кровотечение меж тем постепенно сходило на нет, по крайней мере, основное. Наноботы являвшиеся теперь и докторами, и иммунной системой одновременно правильно выбрали цель и устранили основную утечку. Полумех тем временем снова заговорил. Эдель с трудом подняла взгляд на претендера, всё с большим и большим трудом понимая, что он говорит. Не в плане слов, слова она поняла почти все, скорее смысла, который всё так же медленно усваивался ЦП. «Загонщик» - повторила про себя Эдель. – «Кто такой Загонщик? А охота? Стая? Выжить – сильное слово» - отстранённо подумала она. – «Да, мне нужно выжить, нужно… должна… выжить… выжить… выжить…» - точно заклинение повторяла про себя Эдель застрявшее в сознании слово, как не странно это действительно помогало. Помогало и успокаивало. Мысли ворочались все неохотнее, точно мухи, попавшие в кисель. Неспешно барахтались и всё больше утопали в забвении.
Когда Дехсет встал и пошел, она не сразу поняла что двигается. А когда он вошёл в лабораторию она уже провалилась в небытиё. Лапы и кончик хвоста слегка подрагивали и жались к корпусу, крупные окуляры окончательно сомкнулись. Чёрное создание выглядело бы мёртвым, если бы не периодические подёргивания и доносящийся из пасти хрип. Когда Эдель перестала откашливать наливающую лёгкие кислоту, она стала медленно, но верно заливать вентиляционные системы.  Однако внутренние системы пребывали в противоположном состоянии тому, что было на виду. Восстановление шло ударными темпами, все участвовавшие в этом системы работали на полную мощность, выжимая из себя всё, что есть. Организм боролся так активно как может, пожалуй, только, пусть и слабая, но крайне живучая органика. Вопрос стоял только в энергии, если её не хватит организму продеться разбудить ксеноморфа и отправить его за пищей. Однако Дехсет решил это проблему, прежде чем возникла нехватка энергии и Эдель  провалялась в небытие до самого конца операции. Игле пришлось с хрустом пробить слабый метало-хитиновый панцирь, влившийся прямо в магистрали энергон начал разолгаться и перерабатывался под действием кислоты. С микроинъекциями оказалось немного сложнее. Организм ксеноморфа оказался столь же недружелюбным, как и его хозяин. Стоило наноботам столкнуться с наноботами ксеноморфа, как те дружно переквалифицировались из строителей в разрушители и точно лейкоциты набрасывались на чужеродные ткани. Впрочем, такое происходило не всегда, что отчасти намекало на некое различие, существующее в мутировавших наноботах. Хитин сшивался не так хорошо, всё же этот способ больше подходил для кожи эластичной и подвижной, не для статичных кусков панциря, но особой беды в этом не было. Зато вот рёбра тут же сцепились с клеем, и пришли в норму, а уже через сутки клей почти растравится, и его плавно заменят металлической костью. Когда же операция завершилась Эдель спокойно пролежала ещё полчаса, давая Дехсету возможность просмотреть все записи и всё спокойно проанализировать. Но, почти, ровно через пол чала Эдель проснулась.
Ксеноморф вяло пошевелился, чувствуя боль по всему телу и ощущение постороннего вмешательства. По нейроорганической сети от систем, если их теперь можно было так называть, в мозг потекли сообщения о состоянии внутренних органов. Сама Эдель эти сигналы не воспринимала, сформировавшееся у неё подсознание само решало за неё все задачи и выдавало ей ответ. Так что, не смотря на боль, ксеноморф просто знал, что всё хорошо. Он выжил, но… Эдель осторожно приоткрыла окуляры и посмотрела в сторону Дехсета. Но не без посторонней помощи… Эдель бесшумно села, стараясь двигаться осторожно и не потревожить многочисленные раны, и принялась себя осматривать. Обнюхав одну из феолетовых строчек над раной, она осторожно подцепила одну нитку зубами и потянула. Рана отозвалась болью и за кровоточила, Эдель тут же отпустила фиолетовую нить, поняв, что сейчас её лучше не трогать. Инстинкт подсказывал, что она должна быстро покинуть отсек пока полумех не обернулся и не заметил её пробуждения. Однако, не смотря на то, как чётко и громко говорил инстинкт, Ксеноморф не пошевелился, продолжая всё так же статично, словно вылитая из обсидиана статуя, сидеть на месте и смотреть на Дехсета. Пытливый взгляд и с интересом наблюдал за действиями претендера, ловя каждое движение, напряжённость и расслабленность корпуса, биение искры. Перед ней сидело странное создание, одновременно похожее и не похожее на неё. Он помог ей, это много значило для Ксеноморфа, но она не знала, стоит ли считать его другом. Ей тут же вспомнилась их первая встреча, голова королевы, угроза сделать из неё конфеты, лабиринт. Должно быть она прошла испытание, раз уж она жива. Но должна ли она быть благодарна и счастлива что, возможно, смогла обрести новый улей? Дрон должно быть должен был порадоваться такой перспективе, им уготовано совсем другое место в иерархии, они нормально относятся к подчинению. Им должна нравится компания, да, точно им нравятся компании и совместные охоты. Но Королева была устроена несколько иначе, она стояла на вершине иерархии, и не терпела никакой конкуренции на её уровне. Она не привыкла подчинятся, она никогда не подчинялась. Эдель в очередной раз пришла к выводу, что лучше уйти, но при этом продолжала сидеть неподвижно. Осторожность старательно её одёргивала, но бэтское любопытство взяло верх, и Ксеноморф пересилил все страхи и беспокойства.
- С-с-спас-с-сибо, - прошипел Ксеноморф. Интересно, он всё-таки знал, что она Королева или считал её простым дроном? Может, стоит изобразить подчинение и посмотреть, как он себя поведёт? Нечто внутри подсказывало, что любой дрон должен подчиняться королеве, и тут не было вариантов. Любой одинокий дрон должен быть либо уничтожен, либо должен примкнуть к стае. Одиночество делало его значительно слабее. Но Эдель не спешила быть такой же категоричной как подсознательные установки…
Сухо поблагодарив Претендера, Ксеноморф бесшумно скользнул вниз со стола. Швы при приземлении заболели. Эдель поморщилась и повела продолговатой головой, но не более. После же неспешным и таким же неслышным шагом направилась к Дехсету.

0

66

Как бы ни был претендер погружён в изучение видеозаписей, а пробуждение Эдель не смогло ускользнуть от его чутких сенсоров. Ощутив повышение Искровой активности лежащего на платформе существа, Дехсет ни одним движение не выдал своей осведомлённости, продолжая изучать видеоматериалы, не спуская с ксеноморфа своего «внутреннего ока». Кто-то назвал бы это глупостью, другие – опасной игрой. Дехсет называл своё текущее поведение экспериментом. Ему хотелось узнать, как поступит это удивительное существо, есть ли в нём что-то от трансформера, или оно во всём соответствует своим органическим сородичам.
Если это так, если органика не только поглотила значительную часть механизмов Эдель, но и трансформировала её ещё в одного ксеноморфа, тооо… Скорей всего, ему придётся выставить её за дверь. Для себя Дехсет уже решил, что убивать это существо не станет хотя бы из-за научного интереса, но держать подле себя настоящего ксеноморфа он считал слишком рискованным. Эти существа не знают привязанностей, за исключением верности матке Улья. А при всех своих диктаторских замашках Дехсет прекрасно понимал, что на Матку он не тянет.
Однако услышать в свой адрес «спасибо» искролог совсем не ожидал. И очень обрадовался тому, что сидит к ксеноморфу спеной, и тот не мог созерцать его отвисшую челюсть. Учитывая длинные клыки, вид был наверняка придурацкий, и Дехсет поспешил вернуть своевольничающую часть лица на законное место. После чего развернулся к Эдель, встал с кресла и шагнул навстречу. Не совсем представляя свои дальнейшие действия он опустился на одно колено и протянул существу ещё одну энергоконфетку.
- Держи заслужил… Или заслужила? Ты какого пола, диво дивное? – заполненный энергоном прямоугольник подсвечивал розовым бледные длинные пальцы: в этот раз Дехсет решил рискнуть и не прикрывать перчатками руки.
Впрочем, он прекрасно понимал, что ему в данный момент ничего не угрожает: даже если это существо по прежнему агрессивно, попытка цапнуть его за руку будет самой большой глупостью, которое оно может совершить в текущий момент.

0

67

Эдель неспешно вышагивала, стараясь не делать резких движений или широких шагов из за болящих швов. Сканер и системы внимательно следили за полумехом, а сама она готова была в любую минуту, кинутся куда-нибудь в сторону. Однако логика подсказывала что это, скорее всего, не понадобится. Если бы Дехсет хотел её убить он мог бы и не чинить её. Мысль о том, что претендер мог починить ее, что бы поиздевается в её процессор не проходила. Подобные размышления и поступки Эдель, как и остальным Ксеноморфам, были чужды. Реакция на её слова была несколько… странной. Дронт зачем-то открыл пасть, но довольно скоро её закрыл. Может, хотел сказать что-то, но передумал? Комичности его вида она не оценила, хотя сканер и позволял видеть его. Юмор малышке тоже был чужд, пока-что… Затем полумех встал и направился в её сторону. Эдель тут же остановилась, подняв на него чёрные обсидиановые окуляры при этом, не выражая никаких особых эмоций. Лицо Чужого вообще не очень подходило для выражения каких-либо эмоций, некогда они предпочли выражать чувства при помощи запахов и с тех пор придерживались этого пути. Но у Эдель было куда больше подвижных пластин на лицевой части, так что кое-какие пусть и не явные эмоции выражать она могла. Меж тем в полумехе чувствовалась то ли неуверенность, то ли напряженность. Это ощущение заставило её быть на стороже.
Немного помедлив, Эдель преодолела небольшое разделяющее их пространство и присела на задние лапы напротив протянутой ладони. На ладони была энергоконфета, такая же которую она ела в лабиринте. Энергии было достаточно, но все, равно учуяв запах энергона Эдель ощутила лёгкий голод. Она вообще могла быть довольно прожорлива, особенно в первых двух стадиях развития. А вообще это было хорошо, то что он её кормит. Даже правильно если прислушиваться ко «внутреннему кампосу». Дронты должны были оберегать и кормить Королеву. Может он ищет себе Королеву и просто испытывал её? Впрочем, последнее было не совсем правильно, это она должна была решать, нужен он её или нет. Впрочем, какая сейчас разница? Услышанные ею слова вновь были ей не до конца понятны. Полом для неё был пол, тот самый на котором она сейчас стоит, и вариантов этого слова у неё не было, как и объяснения словосочетания «диво дивное». Но первую часть она поняла отлично и, отталкиваясь от нее, примерно догадалась, о чём её просил Дронт.
- Я, - высоким бэтским голосом заговорил ксеноморф, но тут же оборвал фразу стрекотом. – На ва-аш-ш-шем язых-хке это будит звучать-с как Эдель, - пояснила она.
«Странно, неужели ты не чувствуешь?» - удивилась она. Похоже, Дрон был невосприимчив к запахам, иначе не стал бы спрашивать её статус. Въевшаяся в корпус протоформы органика распространяла, пока слабый, но уверенный запах Матки. Либо с Дронтом было что-то не то, либо он был ещё более далёк от неё чем, кажется. Эдель решила не отвечать сразу, нужно было подумать, поэтому она переключила своё внимание на энергоконфету. Маленькая, когтистая лапка прошлась по длинным белым пальцам претендера. Она помнила их не такими. Они были чёрными, мягкими, приятными и знакомыми на ощупь. А металл, он был не так знаком и не так приятен. Жёсткий, гладкий он имел совершенно другой запах, он будил какие-то неприятные воспоминания. Отзвук генетической памяти, далёкое напоминание о старом противнике, металла стоило опасаться. Однако, Эдель не стала выражать враждебности, она провела по пальцам лапой с совершенно нейтральным видом, затем взяла конфету и вновь села почти по турецкий, как тогда в лабиринте. Однако приступать к перекусу она тоже не спешила, всё же нужно было ответить на вопрос. Повертев конфету в руках, она вновь подняла голову и посмотрела на Дехсета.
- Я – будущ-ща-ахя Кор-ролева, - практически нейтральным тоном заявила Эдель. В голосе были лёгкие нотки гордости смешанные с уверенностью и капелькой холода. В этом было нечто аристократическое, сидевшее перед ним существо точно знало, что значит этот статус. – Ты-х разве-е не чувс-с-ствуеш-шь? – удивлённо прострекотала она. – Где-с твоя Королева-ас? Я не ч-шувс-с-ствую её прис-с-сутствия, поч-шему ты один-с и… из чьих лап ты с-с-сделал эти конф-феты? – Эдель всё ещё отлично помнила первое упоминание энергоконфет. И даже догадывалась, в этом случае, где могла быть его Королева… А ещё был трофей её предшественницы. Может Дронт взбунтовался и убивал всех Королев? Тогда она сделала ошибку, представившись ему…

+1

68

Бледные губы Дехсета были растянуты в лёгкой улыбке – ровно настолько, чтобы обнажить кончики клыков. С такой улыбкой искролог мог смотреть на необычную Искру, только что вырванную вместе с камерой и обрывками проводки из грудного отсека. Он вложил достаточно усилий в эксперимент по приращиванию кибертронцам генетического материала псевдо-ящеров, чтобы к природному любопытству прибавилось желание узнать, что же в конце-концов у него получилось. Но было что-то ещё в самой глубине его Искры, в чём он отказывался признаться даже самому себе.
И глядя на это существо, такое маленькое, но уже весьма опасное, он ощущал нечто, что давно не испытывал к своим сородичам. Родство. Это существо было таким же как он. Пусть степень присутствия органики в корпусе Эдель было куда больше, это было неважно: она никогда не будет смотреть на него, как на чудовище. Хотя бы потому, что сама является таковых в глазах обычных трансформеров. Улыбка Дехсета стала шире, фиолетовые огни в глубине затянутой чёрной дымкой оптике засветились ярким светом, неровным и колеблющимся, словно огонёк свечи.
- Чтож, Эдель, будем знакомы. Меня зовут Дехсет. Хм. С самооценкой у тебя явно всё в порядке. Я тоже в детстве мечтал быть Праймом, но, как видишь – не сложилось. Я воспринимаю запахи как и ты, но для меня они ничего не означают. Я пришёл из другого общества, общества, чьи обитатели общаются с помощью слов, мимики и жестов, а не запахов. Я отличаюсь от создания, чей череп ты могла видеть у меня в лаборатории. И, что бы тебе не говорили инстинкты, маленькая Эдель, ты тоже отличаешься от этого существа. Ты куда ближе по своей природе ко мне, нежели к тем псевдо-ящерам, которые строят ульи на этой планете. Знаешь почему?
Намереваясь хорошенько загрузить разум ксеноморфа, Дехсет не испытывал ни малейших угрызений совести – не для того он создавал это существо, чтобы оно жило с ограниченным разумом псевдо-ящеров.

0

69

Эдель внимательно слушала Дехсета, попутно принявшись за энергоконфету. Из чего она сделана претендер, к сожалению, так и не пояснил, да в прочем и не важно. Сейчас это волновало Ксеноморфа в последнюю очередь, главное, что это просто соответствовало требованиям юного организма, а ещё это было вкусно. Даже вкуснее того энергона который она доставала из пакетов.
Слова Дехсета её озадачили. Перед ней был не дронт. Но как? Он ведь выглядел как дронт! Правда, обонятельные сенсоры говорили, что пахнет он совсем иначе. Но он такой же полумех как и она! Несмотря на органику в корпусе и воспоминания Чужого она знала, что она не просто ксеноморф, но всё равно относила себя к ним. Она совсем не помнила кибертронцев, и ей просто не из чего было выбирать, но вот Дехсет. Он мог превращаться в дронта, он тоже был органическим, ну может намного меньше, но всё же… Эдель запуталась, и когда полумех спросил её, она растерянно посмотрела на недоеденную конфету. Юной королеве нужно было время, что бы переварить услышанное. Судя по растерянному взгляду, метавшемуся по конфете, и нахмуренной мордочке внутри Ксеноморфа происходил какой-то конфликт. Возможно, этот конфликт ещё очень долго будит с ней. Главный вопрос конфликта звучал так – кто она? И это был важный, очень-очень важный вопрос. Существо, стоявшее перед ней, было действительно ближе, чем Чужие, но… она знала кто она, она чувствовала свой статус, знала все, что нужно Ксеноморфу. Но она не знала ничего, что должен был знать кибертронец. Она вспомнила язык, чувствовала какую-то связь, но это намного уступало тому, что она знала об улье! Так почему же она должна быть тем, кого она не знает? Почему она не помнит ничего? В её голове ясно отпечаталось лишь одно, что  она не ставила под сомнение – она Королева, но Чужих ли? Может она нечто новое? Нечто большее? Или наоборот меньшее и худшее? А может она просто та кто она есть и хватит об этом? Взгляд Ксеноморфа остановился, хитиновые складки над оптикой разошлись, и она подняла холодный тёмный взгляд на Дехсета.
- Не з-снаю, - призналась Эдель. – Я не з-снаю, кто-х ты и о ком ты говориш-шь, не -сзнаю, поч-шему я понима-ах-хю твой язык, но я з-снаю тех, кого ты зовёш-шь пс-с-севдо-ящ-щерами. Это, - новь стрёкот, - я зову их Кс-с-сеноморфа-ами, Дронами-с, Преторианцс-сами, Беглецс-сами, Метофидами-с и тому подобное-с. Я з-снаю, кто каж-шдый из-з них-хс и какое месс-сто они з-санимают подле Королевы-с, я зс-снаю, кто така-айа Королева-с, что она мож-шет и долж-жна делать-с. И это вс-сё что я з-снаю, но это-с уже не ма-ало. Так с-скаж-ши мне, поч-чсему же я ближ-ше к тебе, а не к ним-с?

0

70

Дехсет с улыбкой наблюдал душевные метания Эдели. Именно на такую реакцию он и рассчитывал. Само наличие этой реакции говорило о том, что это существо не утратило главных черт, присущих кибертронцу. Было ли это хорошо? Сложный вопрос, но по крайней мере, теперь он знал, что сказать:
- Потому что тебе мало. Как и мне. Стремление к большему, к познанию и созиданию – это положительная черта, присущая кибертронцам. Сейчас у тебя есть выбор, маленькая Королева. Ты можешь подчиниться инстинктам, создать свой улей и стать заложницей извечного репродуктивного процесса. Возможно, однажды твой Улей уничтожат другие существа. Но даже если этого не произойдёт, и твоя раса станет доминирующей, смысла твоему существованию это не прибавит. Твои отпрыски будут есть, расти, развиваться, размножаться, снова есть… пока не съедят всё на этой планете. И тогда ты, маленькая Эдель, и все твои отпрыски умрут. Не исключено, что после твоего Улья останутся яйца, которые кто-нибудь когда-нибудь найдёт, чтобы выпустить на свою голову проклятье твоего рода. Но это всё равно будет бессмысленно. А главное – никакая пища не позволит тебе утолить тот голод, который я ощущаю в тебе. Жажду знаний, жажду чего-то большего, чем данное тебе от природы. Я могу помочь тебе утолить этот голод. Я могу рассказать тебе о том, как жить, чтобы твоя жизнь не была лишена смысла. Я могу показать тебе другие миры. Так что ты выберешь, о моя королева? – голос его звучал насмешливо, но лицо было серьёзным.
Десхет осознавал, что делает что-то неправильно. Он говорит с ребёнком, как со взрослым, и рассчитывает на понимание. Проблема была в том, что он понятия не имел, как сказать всё это «правильно». Оставалось надеяться, что Эдель сумеет его понять. И, что куда интереснее, сумеет ли она ему подчиняться? Претендер представил себе, как он пытается объяснить маленькой кусючке, что можно делать, а что нельзя. Учитывая её самомнение, это будет непросто… и интересно.

0

71

Высказавшись, Эдель вновь приложилась в конфете и, внимательно слушая Дехсета, доела всё сладкое лакомство. «Интересно, у него есть ещё?» - отстранённо, на фоне раздумий пронеслось в её голове. – «А ещё лучше добыть той красной воды что была в цилиндре… А ещё не плохо бы размяться и поохотится, интересно какой он мир, за этими стенами?» - Помимо голода и жажды знаний Эдель, как настоящий хищник нуждалась в движении и удовлетворении охотничьих инстинктов. Но все эти желания остались далеко на фоне загруженного под завязку ЦП. Доев конфету и дослушав, Эдель вновь задумалась, о чём свидетельствовал потупившийся взгляд. На этот раз перебирать в лапах было нечего, и она стала перебирать пальцами нижних манипуляторов, сплетая их разными способами и задумчиво позвякивая коготками друг о друга. Отчего-то так легче думалось. Мир виделся Королевам бескрайним, и Эдель так же наивно полагала, что земля бесконечна. Завоевать её всю было бы славно, но почему Полумех полагал что они умрут с голоду? Эдель знала, что еда растёт так же как любой член улья, что ей тоже нужно расти и размножатся. Она бы не стала убивать всех, это же абсурд! Однако Дехсет говорил о новых мирах, а это хорошо. Много миров, много пищи значит есть куда расти. Озвучь она это вслух, претендеру непременно показалось бы, что она мыслит слишком просто, но как она ещё должна была мыслить? Потенциал кибертронца в ней дремал, лишь по немного показываясь из царивших в голове инстинктов и чужих воспоминаний. Однако он сейчас упомянул одну недоступную для Чужих вещь – смысл жизни. Эдель лишь в общих чертах представляла себе что это, но страшно захотела его, смысл, заполучить. Это было сильное слово, почти такое же как «выжить». Смысл сделает её сильнее, возвысит над обычными ксеноморфами, это хорошо, возвышение и эволюция это движение вперёд, это правильно. А ещё это приблизит её к Кибертронцам поможет понять кто она. Эдель не стала колебаться, предложение было слишком соблазнительным, что бы его упускать. Особенно её порадовал его последний вопрос, говорил он насмешливо, но вот «моя Королева», пусть и насмешливо, но это было правильно. Так говорили инстинкты.
- Хор-рош-шо, - кивнула Эдель перестав перебирать пальцами ног. – Покаж-жи мне новые миры-с и помоги-и найти с-смысл, - ксеноморф поднял большие и тёмные как бездна окуляры на претендера, и буквально впился в него взглядом, с нетерпением ожидая ответа.
Эдель была старше, чем казалась, несмотря на юный разум и тело она хранила в себе память и мудрость всех своих предшественниц, как и они до неё. Следовательно, её можно было приравнять к взрослой Королеве.

0

72

«Попалась! Всё таки не полностью в тебе псевдо-ящер или ксеноморф, как ты их называешь, поглотил в тебе трансформера. Это значит, что мой эксперимент продолжается и выходит на совершенно новый уровень. Вместо сильной Королевы, одной из многих, я получил нечто выдающееся. И теперь только от меня зависит то, во что трансформируется маленькая Эдель. Это будет увлекательно».
- А я вижу, тебе нужно всё и сразу? – улыбнулся Дехсет.
Улыбка вышла какой-то необычной… Не ужасающей, не ироничной. Просто доброй. Давно он так не улыбался, давно…
- Но если я сейчас отвезу тебя на планету наших предков, то ты не продержишься там и пяти минут. Нет, мы поступим иначе… Разрешит ли мне твоё Величество носить себя на руках? – иронии в голосе не было, Дехсет действительно спрашивал, позволяют ли моральные и мировоззренческие принципы этого существа носить его на руках.
Чтобы добраться до зала голографических проекций, им придётся подняться на уровень выше. Повинуясь беззвучному приказу претендера, дроны уже готовили комнату для предстоящего Дехсету и Эдели путешествия.

0

73

Эдель ненадолго задумалась. Позволить схватить себя малоизвестному существу казалось глупым. Инстинкты советовали быть на чеку, но разум подсказывал, что сели бы он хотел сделать ей что-то плохое, то уже сделал бы. Он был больше и сильнее, маленькая Чужая не могла ничего ему противопоставить, опять таки пока… С другой стороны он называл её Королевой. Но это не значило, что он признал её власть над собой, он ведь не был Дронтом. И потом слова «моя королева» можно было трактовать по-разному. Он мог не признавать над собой её власть, а говорить о том, что она принадлежит ему. А это уже было не правильно, она никому не должна принадлежать. Впрочем, Эдель немного отклонялась от темы. Помимо всего это ещё могло служить жестом доверия для Дехсета. Подобный жест мог вызвать такой же в ответ. Но вот хотела ли она делать подобные жесты?...
- Ес-с-сли хочеш-шь, – коротко прошипела Эдель. Инстинкты говорили - не стоит, разум говорил - можно, а сердце подсказало, что она всё ещё благодарна ему за спасение и чаша весов склонилась в сторону Претендера. Благодарность нужно было выразить действием, не только словами иначе это будит расценивать как обман, а она не лгала. – Ес-сли что я не отс-с-стану, не волнуйс-ся.
Эдель встала на все четыре манипулятора. Вообще её конструкция позволяла стоять и на двух задних манипуляторах, но перемещение на всех конечностях давало ряд преимуществ.
- Мне интерес-сно – чуть погодя заговорил Ксеноморф. – Ты… пр-ретвор-ряеш-шьс-ся Др-ронтом-с, но ничего о нас-с не знаеш-шь. Любой из на-асстоящ-щих Др-ронтов быс-стро поймет-с, что ты не из улья-с. Так зач-шем пр-ретвор-рятс-ся одним ис-с нас-с? Почему ты не пр-ретвор-ряеш-шьс-ся тем, кого знаеш-шь? Это ж-же глупо-с…

0

74

- Достойный ответ – усмехнулся Дехсет и, ловко сцапав Эдель поперёк туловища, усадил её на раскрытую ладонь, предварительно обтянув её чёрной материей. – Но если ты намерена в ближайшую неделю покинуть эти стены, тебе придётся привыкнуть к такому способу передвижения. На моей родине сейчас очень небезопасно, и прежде чем я отвезу тебя туда, маленькая Королева, тебе придётся немного подрасти и усвоить несколько простых правил выживания.
Плавно ступая по гладкому полу лаборатории, он вышел в длинный коридор, оканчивавшийся дверью лифта.
- Мы – трансформеры – произнёс Дехсет. – Мы способны менять свой облик, и каждый из нас выбирает второе обличие по себе. Мне нужен был альтернативный режим, трансформа, как мы её называем, который способствовал бы выполнению моей цели и необходимых для её достижения задач. В первую очередь – охоты…
Войдя внутрь помещения, Дехсет прикоснулся свободной рукой к сенсорной панели. Но прежде, чем дверь лифта закрылась и круглая кабинка плавно понеслась верх, внутрь неё с тихим стрёкотом залетел серокрылый Искатель. Удивлённо приподняв надлинзовый щиток, Дехсет всё же не стал выяснять причины, по которой его пауэрмастер добровольно оставил выполнение своей текущей задачи и присоединился к их с Эдель тёплой компании. Вместо этого, он продолжил объяснять свой выбор:
- Твои сородичи впечатлили меня. С теми, что раньше занимали это место, мне пришлось повозиться, но они живучи, в этом им не откажешь. Я разработал свой альтмод по их образу и подобию, потому что такой облик позволяет мне стремительно перемещаться по любой поверхности, настигать и, если потребуется, убегать. К тому же… чтож, твои сородичи по своему прекрасны, опасной красотой, в этом им не откажешь. Все мы стремимся быть красивыми. И пусть большинство моих собратьев посчитает их ужасными, я буду придерживаться своего мнения.
Лифт замер, и двери открылись. Шагнув наружу, Дехсет миновал несколько дверей, и Искатель почти беззвучно следовал за ним, паря на своих крыльях. Претендер остановился возле широкой двустворчатой двери, по правую сторону от которой мигал разноцветными огоньками продвинутый терминал управления.
- Вот мы и пришли. Смотри, Эдель. Это – Кибертрон! – даже спустя многие тысячелетия добровольного изгнания, название родной планеты всё ещё трогало Искру Дехсета, наполняя её тревогой и тоской. Голос его явственно выдавал волнение.
По ту сторону двери зияла расчерченная крапинками звёзд чёрная полночь, пустота. Но это было лишь первое впечатление: стоило оптике перестроиться с ярко освещённых коридоров базы на кибертронский полумрак, как явственно проступали обглоданные, обожжённые силуэты серых зданий. На их фоне явственно выделялась полуобрушившаяся башня. Монументальное сооружение сильно завалилось на бок и замерло в своём вечном падении. Казалось, малейшее движение, громкое слово или слишком глубокий вдох могли нарушить то устойчивое равновесие, в котором пребывала башня, но разумеется – это было неправдой. В реальности, эта башня давно рухнула, а её останки растащили на свои хижины обездоленные, воры и мародёры.

http://storage1.static.itmages.ru/i/12/0727/s_1343386879_6161325_6f3ead8b68.jpeg   http://s60.radikal.ru/i169/1207/6a/da8f04a4ac46t.jpg

- Альтигекс – выдохнул Дехсет. – Мой родной город. До начала войны он был центром космических исследований. Башня, которую ты видишь, была обсерваторией, способной трансформироваться в гигантский телескоп, связанный с сетью меньших наблюдательных спутников. Когда сюда добрались десептиконы, автоботы эвакуировали население. Всех, кроме двадцати безумцев, пацифистов, верящих, что своими дурацкими лозунгами они смогут остановить войну. Они укрылись на вершине той башни, наивные глупцы, а потом воздушные войска десептиконов разрушили основание башни и она рухнула, погребя под собой останки двадцати несчастных. В то время, моя Искра была отделена от корпуса и находилась в заключении, об этих событиях я узнал много позже. Тела несчастной двадцатки никогда не были найдены, по крайней мере – в официальных источниках информации о них не сохранилось, но я точно знаю, что среди погибших была... Она.
Взор претендера был задумчив, фиолетовые огни в глубине его оптики почти погасли, его взгляд был устремлён куда-то в прошлое, и сейчас он говорил просто потому, что уже сотни лет втайне даже от самого себя, желал выговориться, хоть перед кем-то. Даже если этот «кто-то» - спарк неделей отроду. Тёплые металлические пальцы претендера рефлекторно поглаживали примостившееся у него на ладони маленькое существо, а мысли его в эти секунды прибывали далеко-далеко, в тех временах, когда он ещё не был чудовищем.

0

75

[dice=15488-1:30:7:Эдель пытается вспомнить часть истории связанной с Кибертроном.]

0

76

Швы немедля заболели, стоило Претендору взять её на руки, но благо не один не разошёлся. Поморщившись, Эдель растянулась на ладони, которая теперь вновь была тёмной и мягкой. Никакого металла, никакого подсознательного чувства угрозы, правда, от Полумеха и так пахло металлом, но так всё равно почему-то было спокойнее. Внимательно слушая Претендера она изучающее ощупывала лапой тёмный материал. «Трансформа, значит, её можно менять?» - обрадовалась Эдель перестав дёргать пальцами материал на его ладони. – «Нужно будит непременно сменить свою, она совершенно бесполезна…» - мысленно вздохнула она, продолжая внимательно и жадно слушать. Вот только у Ксеноморфа было своё мнение о том, что из её двух обличий альтернативный режим. Здесь её ждало разочарование... - «Стало быть, единственное, что ему нужно от него облика это польза? Он не пытается претвориться кем-то и спрятаться? В нём действительно ничего нет от Дронта, но… но во мне есть, а Трансформеров я совсем не помню. Может он ошибается? Может быть, я всё таки не Трансформер?...» - Меж тем Претендер остановился. Эдель подняла голову и взглянула на панель лифта, решив на время отложить решение столь сложного вопроса. Следовало выслушать Полумеха и только потом всё тщательно обдумать.
Искателя она ощутила из далека и тут же напряглась, повернув голову в сторону коридора из за которого должен был вылететь неизвестный. Агрессии в нём она не ощутила и просто сочла за большую техно-органическую птицу, случайно залетевшую в логово. Так порой бывало, хотя крайне редко, ульи обычно обходило стороной, а незнакомцев быстро и слаженно отлавливали. То, что птица оказалась, как и они, полумеханической уже не удивляло. Она не помнила такой формы жизни, но раз уж сама была такой и встретила ещё одного полумеха, так почему бы не встретить ещё и третьего? А вообще Искатель заставил её понервничать, ведь это вполне могла быть хищная птица. Такая крупная осыпь наверняка не откажется полакомиться молодняком.… Однако Ксеноморф ничего не предпринял, решившись, доверится Претендеру. Продолжая внимательно слушать, она приковала свой взгляд к необычному созданию, влетевшему в лифт. Тот умел стрекотать почти так же как Чужие, но смысла в его стрёкоте Эдель не видела. От разглядывания экзотической птицы её отвлекло слово «красота». Эдель хотела было возразить, но решила не перебивать Дехсета. Красота… Смысл этого слова она знала, но стремление к нему не испытывала. В диком мире нет времени обращать внимания на свою внешность, там есть множество более важных вещей. Пожалуй, это роскошь доступная не многим видам. Эдель не видела смысла в красоте. Но всё же она ошибалась думая, что дикому миру забота о внешности чужда. Многие звери заботились о своей внешности, она была важна для привлечения партнёра, но Чужие не были из их числа. И подобное казалось ей излишней роскошью. Что же, может она поймёт… позже.
Меж тем Претендер замолчал и, немного выждав, дабы убедится, что тот снова не заговорит, Эдель вновь обернулась к экзотической птице.
- Кто ты? – прострекотала Эдель на своём языке, ожидая, поймёт её птица или нет.
Когда Дехсет остановился, Эдель вновь оторвала от неё взгляд и посмотрела на большие двери перед ними. Ещё мгновение и они распахнулись, обнажая чёрную бездну и пару самых ярких звёзд, но сканер говорил ей о том, что там гораздо больше, чем пустота, а оптика стремительно перестраивалась под новое освещение. В одно мгновение её затопило целое море различных чувств. В начале она ощутила  волнение в голосе Полумеха, биение его искры выдавало тревогу и… и что-то ещё. Само слово – Кибертрон, мало что значило для неё, но вот облик, представший перед нею вместе с этим странным набором звуков, будил странное ощущение. Ксеноморф отвлекся, пытаясь проследовать по тропе проложенной странными ощущениями, но никак не мог вспомнить. Нечто словно вертелось прямо перед оптосенсорами, но его никак не удавалось разглядеть. От этого делалось противно. Меж тем Дехсет начал рассказывать о городе, в котором они находились, и она тут же бросила свои попытки, боясь упустить хотя бы слово. Тёмные окуляры принялись изучать измученные войной здания и сам Кибертрон. Особо занимательной частью пейзажа действительно оказалась башня. В таком положении она казалась крупкой и слабой, казалось ещё одна секунда и её конструкция пошатнётся и раздастся оглушительный грохот падения. А вокруг была тишина, плохая тишина, грустная, противная, липкая тишина. Даже будучи галлограммой Кибертрон завораживал. Интересно, каково было на самом Кибертроне? Наверно грустно… Дехсет как раз заговорил о войне, и Эдель отвела свой взор от мрачной картины разрухи. Слабый свет звёзд неуверенно бликовал на оптике и хитиновом панцире молодой Королевы. В тех местах, где не было швов, шрамов и повреждений. Вообще у неё был достаточно блестящий хитиновый панцирь точно чёрная гладкая ваза ловящий множество рефлексов из окружающего мира. Такой же, как и её оптика в этой темноте почти превратившаяся в два пугающих провала. Безжизненную темноту её глаз оживляли лишь те же звёзды. Два тёмных обсидиана повернулись к Претендеру и внимательно посмотрели в его тускнеющую оптику. Последнее что она ощутила, войдя в комнату это его печаль. Она отразилась на его лице и оптике, в биении его искры и степени напряжённости корпуса, отразилась в его запахе, который она тут же запомнила. Это было совсем не сложно, он так явно источал боль утраты что его можно было почувствовать отключив больше половины сенсоров. Вникая в его состояние Эдель сама, неожиданно для себя, ощутила тоску и печаль. Ксеноморф тут же поник, печально прикрыв крупные окуляры и склонив голову на бок. Любовь, которая могла быть между мужчиной и женщиной, ей так же была неведома. Королевы знали, что такое любовь и забота, но то была любовь к своим многочисленным чадам. Но зато она всё равно знала тоску и боль потерь, потому что их знали другие Королевы. И она искренне, без всякого притворства, прониклась его болью так же сильно как своей собственной. Точно домашний кот, до селе остававшийся равнодушным, вдруг почуял печаль хозяина и сам заскорбел о неведомой утрате.
Эдель присела и подобралась, внезапно почувствовав себя совсем маленькой, в груди возникло неприятное щемящее чувство. Нечто тяжёлое и неосязаемое потянуло грудную пластину вниз, и у основания горла тут же возник неприятный комок. Кибертрон окрасился в ещё более унылые грустные тона, словно тоже сочувствовал. Сочувствовал и хранил торжественное молчание. Эдель ощутила, как её коснулись длинные пальцы, одетые в тёмные перчатки. Одно неосторожное движение и швы отдались бы болью, но эти касания оказались лёгкими и приятными. Даже учитывая малую чувствительность метало-хитинового покрова. Что-то изменилось в ней в эту секунду, она почувствовала это, точно щелчок где-то внутри. Внезапно Дехсет сал ей очень дорог, хотя бы на это мгновение. Королевы никогда не испытывали подобных чувств, они редко сострадали кому-то постороннему. Вернее никогда не сострадали чужакам, а боль Дронтов была их собственной. Они никогда не оказывались в сложных эмоциональных состояниях и отношениях. Все это было ново для неё, абсолютно незнакомо и немного пугающе, как и всё неизвестное. На какое-то мгновение Эдель разозлилась на незнакомцев. Глупая смерть без боя. Зачем они погубили себя, если знали, что по ним будут так тосковать? Это было эгоистично с их стороны и не продуманно, да как они посмели так поступить!? Но злость длилась лишь краткое мгновение. Она попросту не могла долго злится, пока Дехсет находился в таком состоянии.
Ксеноморф встал на лапы и неспешно двинулся вверх по его манипулятору, ускользая от длинных пальцев Претендера. Какое-то время они ещё могли нащупать длинный тянущийся за ней хвост, но и он через некоторое время оказался вне досягаемости. Эдель тянуло вверх, к его грудной пластине, за которой скрывалась тоскующая иска. Источник, как ей казалось, его боли. Подобравшись поближе, Ксеноморф протянул лапу и упёрся растопыренной пятернёй в его тёмный бок, точно это должно было как-то унять его боль. Может напомнить, что он не один? Или сказать, что она тоже сочувствует ему? Эдель не знала, она просто сделала то, что считала нужным.
- Не печа-альс-ся об уш-шедш-ших. Они всегда с-с на-ами хоть мы их и не видим-мс. Мы храним-мс их-х внутр-ри с-с-себя, и они могу с-слыш-шать нас-с, когда мы говорим-м о них-х. Какой-то с-своей час-стью они ж-живы пока мы помним-мс о них-х и говорим-мс. Но они печ-ша-алятс-ся, когда ты тос-скуешь по ним-м, ибо з-знают что причиня-ают тебе боль. Х-х-хотя, не печалитс-ся о них-х тож-же нельзя, ибо они дороги нам-мс, но они не х-хотят, что бы мы ж-жили болью утра-ат и прош-шлым. Они х-хотят, что бы мы двига-алис-сь да-альш-ше. – Голос Ксеноморфа наполовину преобразился. В нём чувствовалась скорбь приумноженная скорбью потерь других королев. При этом голос её внезапно стал почти чистым и засквозил, хотя она и продолжала коверкать кибертронский язык. Если бы претендер посмотрел на неё, он бы увидел что два чёрных провала в хитиновом панцире, налились молочным светом. Свет этот совсем не давал постороннего света, точно весь был заключён внутри окуляр. Эдель делилась с ним важной истиной, которая досталась ей от Королев. Говоря «мы» она имела в виду своих предшественниц и себя, хотя Претендер легко мог стать частью этого «мы», если бы захотел принять эту истину. По крайней мере, эта истина была важна для неё, может она пригодится и Претендеру? Может она утешит его? Ксеноморф договорил, и его окуляры погасли, вновь наполняясь наступающей со всех сторон чернотой, а свет, утопая где-то в глубине её черепа. Однако она продолжала смотреть на Претендера и не стала отнимать от него лапы. Теперь её голос звучал почти как обычно, просто очень скорбно и печально. – Ес-сли хочеш-шь, рас-с-скажи мне вс-сё что сочтёш-шь нуж-хным-с.

0

77

Искатель внимательно разглядывал ксеноморфа узкими красными оптосенсорами, изучающее и настороженно. В ответ на вопрос Эдель он прострекотал нечто невнятное и демонстративно отвернулся. Ход мыслей этого существа с трудом мог предсказать даже его создатель. Логичный и малоэмоциональный разум пауэрмастера иногда толкал его на странные, а порой и удивительные поступки. Однажды, Искатель собственноручно снял с дерева каким-то чудом забравшегося туда варрона.
Варроны были ловкими и проворными ящерками. Они питались ягодами, а от всех возможных опасностей спасались благодаря мощным лапам. Но вот по деревьям варроны лазили скверно, и тому бедолаге вероятно пришлось бы просидеть на ветке до скорого конца своих дней, если бы его не снял оттуда внезапно проявивший альтруизм Искатель.
Дехсет запомнил этот случай, но вспышка альтруизма у его пауэрмастера закончилась так же внезапно, как и началась, и искролог посчитал её лишь остаточным явлением, доставшимся слабоискровому от нормальных кибертронцев. Дехсет сгладил острые углы, притупил желания, но суть трансформерской Искры была ему неподвластна, и ослабленные желания его творений иногда проявляли себя самым неожиданным способом.
Погружённый в свои мысли Дехсет не сразу заметил исчезновение Эдель. Лишь когда его пальцы нащупали на её месте пустоту, претендер удивлённо мелькнул оптикой и огляделся по сторонам, с удивлением обнаружив взбиравшуюся по руке псведо-ящерку. Страха он не ощутил – претендер был уверен в своей неуязвимости, скорее – он почувствовал недоумение.
- Мудрые речи, особенно для спарка, которому от роду неделя – заметил он, и невесело усмехнулся. – Ты многое знаешь о смерти и потерях. Интересно, все Королевы такие умные?
Неохотно, он поднял взгляд на замершую в своём вечном падении башню. Дехсет воссоздал Альтигекс по своим воспоминаниям. Он не видел падения обсерватории, но почему-то оно представлялось ему именно так: падавший исполин с переломленным хребтом, рушащийся на соседние постройки и увлекавший их вслед за собой на дно. Здесь главная башня Альтигекса замерла, коснувшись своей меньшей сестры, словно уставший трансформер опустил сонную голову на плечё сидящего рядом собрата. Здесь всегда царила ночь, и пламя, окутавшее хребет павшей башни никогда не угасало.
Дехсет тряхнул головой, его оптика вновь разгоралась привычным фиолетовым пламенем.
- Нет. Их всех уже давным давно нет, а всё что осталось – лишь наши воспоминания. Конечно, в нашей памяти они всё ещё существуют, но это самообман, фальшивка. Со смертью Искры личность перестаёт существовать, её знания, желания и потребности уходят в никуда, исчезают. Я не верю ни в Праймуса, ни в Юникрона, ни в загробную жизнь маленькая Эдель. Живи сейчас, потому что там, за чертой, жизнь не хуже и не лучше – там только пустота, великое Ничто – голос с каждым словом наливался силой и металлом, преодолев секундную слабость, Дехсет становился самим собой. – Но до этого тебе предстоит большой путь, и только от тебя зависит то, будет он усеян трупами или розовыми лентами. Выбор за тобой, ты – свободна. Ты вольна принимать и отвергать любые принципы и моральные нормы, ты можешь любить и убивать. И этому я постараюсь тебя научить – делать выбор. А теперь – держись, пора тебе увидеть наш родной мир вблизи.
И бережно прижав к себе хрупкое тело ксеноморфа, претендер шагнул вперёд. Несколько секунд полёта – и его ноги коснулись металлической улицы. Отсек, в котором они находились, был оборудован сложнейшим набором устройств, начиная от генераторов голографической материи и кончая электромагнитными дисрапторами, искажающими восприятие. Сложнейшая система имитации реального мира гарантировала правдоподобность ощущений во всём, а качество иллюзии зависело лишь от усердия и умения её создателя
У Дехсета было достаточно навыков и времени, чтобы сделать эту иллюзию предельно похожей на правду: это проявлялось как в общей проработанности пейзажа, так и в мелких деталях, вроде щербинок и следов пепла на металле, обронённой обёртки из-под энергокуба и… кибертронцах.
Бой на улицах Альтигекса продолжались: где-то вдалеке гремели взрывы, тёмное небо освещали далёкие вспышки выстрелов. Автоботы удерживали оборону, давая уйти транспортам с мирными жителями, десептиконы нападали. Но в переулке, где оказались Эдель, Дехсет и скользнувший за ними следом Искатель было тихо и безлюдно.
- Ну что, хочешь пройтись? – поинтересовался Дехсет со вполне доброй улыбкой глядя на мордочку ксеноморфа. – Учти, местные обитатели нас видят, и убьют тебя, если ты позволишь.

0

78

Эдель выслушала, запомнила и прекрасно поняла позицию Дехсета. Однако, она с ним не согласилась. Претендер упускал элементарную вещь. Помни Эдель в полной мере кто такие Кибертронцы она бы удивилась, что он этого не видит. А раз уж малышка была Королевой, которая в будущем должна будит возглавить улей, ей непременно нужно было его просветить! Претендер довольно скоро пришёл в себя, и на искре Ксеноморфа тоже отлегло, хотя всё ещё оставался неприятный осадок.
Эдель помолчала пытаясь подобрать наиболее точное сравнение. К сожалению не знакомая со словом «идея» и имея коллективный разум внутри улья, простая задача оказалась намного сложнее. Тем временем Претендер прижал её к себе и прыгнул вниз. Швы тут же заболели тупой, неприятной болью и маленькая Королева тут же поморщилась. Вокруг царила разруха и шум, а темноту разрывали вспышки и грохот. Сквозило в этом что-то знакомое даже для разума Чужого, но оно было слишком отдаленным, что бы вспомнить об этом и о странным беспокойстве который внушал металл. Эдель впервые в жизни увидела, как кого-то убивают при помощи оружия. Никаких зубов и когтей, просто сгусти энергии и метал разрывающий противника. Это было… так удобно. Нет необходимости подпускать противника близко или самой подходить к нему. Интересно, с какого расстояния способны достать эти штуки? К тому моменту как Претендер поинтересовался у нее, не хочет ли она пройтись она уже сама загорелась идеей посмотреть на побоище поближе. Было в этой иллюзии ещё кое-что, что Полумеху было недоступно. От улицы помимо угрозы несло кое-чем ещё, от неё шёл запах лёгкой и раненной пищи. Не удивительно, что малышка тут же ощутила, что хочет, есть, ещё бы на восстановление ран организм расходовал кучу энергии. Но это может чуть-чуть подождать, вначале нужно было посвятить Претендера. Ксеноморф оторвал взгляд тёмных обсидиановых глаз от улицы и повернул продолговатую голову к претендеру.
- Я немно-ого-с с-старш-ше, чем каж-жус-сь, - прострекотала Эдель, решив вначале ответить на вопрос. – Мне пер-редала-ас-сь память вс-сех-х предыдущ-щих-х Королев-с. Эта память не с-соверш-шенна, долж-жно быть дело в том-с, что я наполовину с-с-состою из металла-ас. Тем не менее-с, меня мож-шно с-считать-с такой же вз-срос-слой, как любую Королеву, ибо я х-храню-с в с-себе её памя-ать. Не телом, конеч-шно-с, боюс-сь, пройдёт много вр-ремени-с, преж-жде чем я вырос-сту… - Эдель на какое-то мгновение поникла опечаленная последним фактом. Увы, пока она не вырастит, она не сможет получить всю причитающуюся ей силу, а значит, будит уязвима. Однако от Ксеноморфа скрывался один важный факт, в сравнении со спарками которые могли расти долгие ворны для неё этот процесс мог завершиться всего за пару месяцев. Для трансформера её рост был стремительным, но вот для Ксеноморфа непозволительно долгим… Но Ксеноморф не стал долго унывать по тому что исправить он не мог и вскоре вновь поднял взгляд. – Ты немного не понял-с меня, - Эдель тут же, без предисловий, переключилась на основную для неё тему. – Я не упоминала ни Юникрона-с, ни Праймус-са, кем бы они не были-с, ни з-загробную ж-жизнь-с. Я с-соглас-сна с тобой-с о том, как ты видиш-шсь с-смер-рть, но ты забываеш-шь, что мы неч-што больш-шее, чем плоть-с. Когда мы умир-раем-с наш-ш с-след всё ещ-шё ос-стаетс-ся в этом мир-ре, а раз он ос-стаетс-ся, знач-шит, мы не до конца-ас мер-ртвы-с. С-с-смерть, как и ж-шизнь ш-шире, чем тебе каж-жется, ты есть больш-ше, чем ты пр-редполагаеш-шь. С-странно, что ты этого не видишь-с. Когда кто-то умирает-с в улье с-с нами ос-стаетс-ся его памя-ать, его знания-с. Поэтому-с он живёт в на-ас-с. Мы знаем его, поэтому мы з-снаем, чего бы он х-хотел в с-случ-шае его с-смерти. Поэтому мы з-снаем, что он печ-салилс-ся бы о наш-шей гр-рус-сти и х-хо-отел бы, что бы мы ш-шли дальш-ше. Что бы понять, поч-шему они живы-с тебе с-с-стоит понять-с, что такое с-смер-рть и ос-сознать ч-што ты нечто больш-ш-шее. С-с-смерть – это конец-с, пус-стота. Везде где она-а-с нас-стигала-с Др-ронтов-с, их-х голос-са навс-с-сегда з-замолкали-с. Но есть пр-рос-сто с-смерть, а ес-сть полное з-сабвение-с. Когда от нас-с не ос-стаетс-ся и с-следа наш-шего сущ-шес-ствования-с. Как с-стё-рртые-с в прах-х без-сымянные ульи-с. Мы предполагаем, что они ес-сть, но мы не з-снаем, какими они были-с, и были ли вообщ-ше-с. Вот это и ес-сть с-смерть ис-стинная-с. Пос-сле с-себя ты оставиш-шь с-свои мыс-с-сли и с-стремления, з-сна-ания-с. Некто-ос мож-шет проникнутьс-ся этой мыс-слью и с-стр-ремитс-ся к ней или польз-соватьс-ся добытым тобою-с з-сна-анием-с. И вот когда некто-с будит с-с-стремиться к чему-то-с з-сараж-женный твоим пр-римером, тогда ты ж-живёшь за него-с. Твоё тело мер-ртво, но твой с-след всё ещ-шё ос-стаетс-ся в этом мир-ре, ты продолж-жаеш-шь на него, мир-р, воз-сдейс-ствовать. А раз это так-то ты ещ-шё ж-жив-с какой-то с-своей ч-шас-стью. Но когда тебя з-сабывают-с, ты дейс-ствительно-о-с умир-раеш-шь, ты больш-ше никак не можеш-шь влиять на мир-р-с. Это как память Кор-ролев-с, котор-рая ос-сталась-с во мне-с. Тебе с-стоило бы понимать-с такие элементар-рные вещ-ши-с… - последняя строчка не содержала ни упрёка, ни укора, ни усмешки и по тону была простой констатацией факта. Насмешничать и глумится, в полном понимании этого слова, Ксеноморф не умел. Более того у него не было даже такого желания. Всякого рода гадости оставались привилегией «вершины пищевой цепочки». Просветив Претендера по поводу своей позиции и, возможно, о том, что такое жизнь и смерть, Эдель перешла к последнему его вопросу.
Но на него отвечать она не стала. Высказавшись Ксеноморф отвернулся и, выбравшись из бережной хватки, вниз головой полез с Претендера на землю. По её мнению Претендеру стоило обдумать сказанное ею. Вообще весь этот монолог можно было свести к простому примеру об идее которую некто оставляет после себя и к которой стремиться. Эдакое дело жизни. Но никаких грандиозных идей в голову Королев, по крайней мере по её линии, не приходило. Так что и сравнить ей было не с чем.
Крючковатые коготки легко цеплялись за Претендера, точно та шла по вертикальной поверхности. При этом не оставляя на чёрной броне ни царапинки способной выдать её присутствие. У большинства органических созданий положение вниз головой вызвало бы неприятные ощущения, если не сразу тио со временем. У Ксеноморфов не было такой проблемы, так что неприятные ощущения были лишь в швах, которые беспокоила общая нагрузка. Будущая Королева осторожно слезла с его ноги, подавив желание спрыгнуть с голени вниз, дабы ускорить спуск, и рысцой понеслась дальше по переулку. Какое-то время её чёрный хитиновой панцирь ловил множество бликов, а ещё через мгновение она нырнула в густую тень и почти растаяла в воздухе. Что бы разглядеть прячущегося в темноте Ксеноморфа, требовалось много упорство или прибор ночного виденья. Решив что Дехсет слишком уж большой и заметный пусть и сильный, Эдель решила что лучше осмотреть неизвестную местность в одиночку. Подобравшись к краю переулка, она плавно скользнула в груду под груду сора и из под неё стала наблюдать за происходящим. Несмотря на банальность заметить Ксеноморфа в мусоре было нереально, разве что нарочно искать его с фонариком. Что-что а прятаться они умели на славу…

Отредактировано Edel (2012-08-18 12:17:10)

0

79

- Вот как? – с усмешкой поинтересовался Дехсет. – Чтож, я ожидал чего-то подобного.
И подумав, пояснил:
- Уж больно умные вещи вы говорите, Ваше Вашество. И не могу сказать, что это меня печалит: наши спарки в первые годы жизни абсолютно беспомощны и нуждаются в тщательной заботе, большом внимании и первичном воспитании. Тебя же я смогу учить сразу, не дожидаясь, пока ты подрастёшь и поумнеешь. И первый урок ждёт тебя сразу за поворотом. А насчёт взросления… так думает каждый спарк, но в твоём текущем состоянии есть преимущества. Хотя бы тот факт, что носить тебя на ручках, когда ты подрастёшь и будешь весить тон 10 я смогу лишь в исключительных случаях. Так что, лови момент – потому что это единственное спаркство, которое ты переживаешь в свой жизни.
Её слова о смерти… чтож, он не мог отрицать её правоту. Но в отличие от ксеноморфа, Дехсет мыслил более прагматично, и чётко разделял для себя смерть личности и смерть трудов этой личности. Даже такой антисоциал, как он, желал увековечить себя своими трудами. Но не признания жаждал Дехсет – у него было и признание, и популярность в прошлом, он прекрасно понимал, сколь мимолётны и непрочны симпатии кибертронцев. Он жаждал создать нечто, что переживёт его и будет менять жизни других существ ещё задолго после его смерти. И если его великая Цель будет достигнута – то смерть перестанет пугать его.
Так думал Дехсет, но он промолчал, решив отложить эту беседу до тех времён, когда Эдель вживую увидит Кибертрон. Желал ли он, чтобы она поддержала его идеи? Желал, но претендер бы никогда не признался в этом даже самому себе. Признаться в том, что для него впервые за многие века стало существенным чьё-то стороннее мнение для него было равносильно признанию собственной слабости. Он считал стремление к одобрению обществом ядом, отравляющим психику, путающим мысли, сбивающим с пути. Он предпочёл исчезнуть из освоенного трансформерами пространства, лишь бы избавиться от этого хомута, тянувшего его вниз, обратно в уютные рамки, отведённые обществом.
Дехсет скрипнул дентопластинами от досады, его оптика полыхнула яростным пламенем. Нельзя сказать, что он не понимал смысл и целесообразность общественных ограничений, но сам факт того, что кто-то указывал ему сверху о том, чего можно делать, а чего нельзя, и то, что он, Дехсет, долгие века жил в этой «картонной коробке» из правил и запретов вызывал в Искре претендера бурный, негодующий протест. Вернувшись к реальности, он с удивлением увидел Эдель, бегущую вперёд и отметил про себя, что с привычкой погружаться в мысли посреди разговора или работы придётся расстаться. Почему-то, протеста это не вызвало – ибо нужно было для дела.
Покачав головой, Дехсет последовал за ксеноморфом. Благо, сигнал Искры Эдель никуда не делся, и он мог быть уверен, что не наступит на воспитанницу в темноте здешних улиц. Не дойдя немного до того места, где остановилась Эдель, он замер, представляя ей свободу действий.
А сразу за углом развернулось настоящее сражение: с десяток десептиконов наседало на оборонявших баррикаду автоботов – арьергард отступающей армии, прикрывавший транспорты с гражданскими. Не смотря на определённую предвзятость, которую он испытывал ко всему трансформерскому роду, Дехсет сумел достаточно правдоподобно передать суть сражения. На лицах защитников, под маской боли, страха, ярости и страданий всё же проступало стремление во что бы то ни стало удержать десов. Они были обречены, и знали это.
Всякий раз, когда Дехсет запускал симулятор, битва за Альтигекс разворачивалась по одному единственному сценарию, и он прекрасно знал, что буквально через 30 секунд на баррикаду совершат налёт сикеры, обошедшие защитников с тыла. Те, увлечённые отражением очередного нападения, слишком поздно заметят приближение крылатых – и ракетный удар разметает их части по всей улице. Нападавшие же спешно переберутся через баррикаду и устремятся к центру города, ещё не зная, что тот пуст. Это конечно был не единственный фронт сражения: такие же наспех возведённые баррикады перегораживали подступы к Обсерватории на всех улицах города. Но не смотря на неплохую оборонительную позицию, защитники, и обороняемый ими город были обречены.
Вирт-симулятор во всех подробностях и с максимальной достоверностью передал атмосферу сражения: до обонятельных рецепторов Эдели доносился запах озона, горелой проводки и ещё тёплого энергона. Энергон, к сову, был настоящий – благо, сгенерировать его в нужных количествах ничего не стоило мощной системе вирт-зала. Вопли раненных и умирающих сливались с какофонией выстрелов и взрывов. Сражение шло жарко, громко и жестоко.

0

80

Эдель, какое-то время, с интересном рассматривала кибертронцев и бой в целом. Эти механоиды не походили ни на Дехсата, ни на неё, ни на Искателя что в свою очередь заставило её вновь усомнится в истинности её происхождения. Впрочем, может это какие-то другие механоиды? Или трансформеры бывают разными? Но на поле боя не было ни одного полуорганика! Или, быть может, к сражениям допущены только механические сородичи? Нет, тоже не верно, здесь были и гражданские…
Вообще не смотря на заманчивые запахи, есть ей расхотелось. Не то что бы дело было в бессмысленной резне, её она могла понять. Просто внизу шёл такой плотный огонь, что мысль об обеде с сожалением складывала свои крылышки.
- Они дер-р-рутс-ся за тер-рр-рритор-рию-с? – высказала свою догадку Эдель.
Собственно это было единственное, чем она могла оправдать всю эту резню. Бывало, ульи воевали между собой за место и, соответственно добычу.
- Ещ-шё я не виж-жу з-сдес-сь ни одного полумех-ха-с, в них с-совсем нет ор-рганики. И ты утверж-шдаеш-шь-с что я и ты одни из них-х-х-с? Тогда почему-с они с-с-совсем другие?

0

81

Услышав слова Эдель, Дехсет жестоко рассмеялся:
- Нет, малышка, они дерутся за идею. За право решать, каким будет мир. И это самая глупая война из всех возможных, война на истребление. Увы, эта их борьба опустошила и истощила наш родной мир задолго до её логического конца. Но однажды, она закончится, и тогда я обреку их на забвение!
Он стоял позади неё, с печальной улыбкой наблюдая за тем, как малышка созерцает сцену побоища. Искатель уютно устроился у него за спиной, накрыв искролога своей теневой оболочкой. Под её прикрытием, Дехсет казался лишь объёмной тенью, практически незаметной на фоне сумрачного неба. Лишь мерцающие в глубине чёрной оптики фиолетовые искры говорили о том, что этот представитель мира теней, вышедший из мрака, окутавшего всю планету, всё же является трансформером.
- Потому что когда-то и я, и ты… ил по крайней мере, часть тебя, были такими, как они. Мы оба храним в себе их наследие – жёсткий металл, укрытый под покровом органической оболочки. Но они этого не увидят, они посчитают нас монстрами, и они убьют нас, если мы дадим им такую возможность. Они боятся нас, они ненавидят нас… И всё же, в нашей груди пульсирует та же Искра, и после смерти, нас ждёт единая судьба. Мы с тобой никогда не сможем стать частью этого общества. Но мне этого и ненужно, и, как я подозреваю, это не нужно и тебе. Однако нам не стоит забывать о своей родне. Хотя бы потому, что охота за их Искрами – моё любимое хобби… Догадываешься ли ты, какое второе моё любимое хобби, маленькая Королева?
Тем временем, силы десептиконов успешно выбили автоботов с баррикады. Часть защитников трансформировалась и рванула прочь, преследуемая нападавшими. Преследователи и их жертвы быстро отдалились, оставив позади запах гари и копруса погибших.

0

82

- Идею-с? – не поняла юная королева. Как говорилось ранее со словом «идея» она знакома не была, зато, немного подумав, вспомнила подходящее, по её мнению, слово. – То ес-сть какой-то идеал-с? С-с-слова? Вещ-шьс-с? – Эдель некоторое время помолчала недоумевая. Действительно как можно драться за то что, по сути, не существовало? Другое дело территория и еда. Нет, разум ксеноморфа, пусть и гибкий, всё равно не мог принять такую глупость, не мог понять такой образ мысли. И естественно, он старательно искал вполне материальную выгоду, и немного поразмышляв, кажется, нашёл лазейку. – А ч-што получит-с победитель-с? – Вторая часть его слов была более понятной, но всё равно вызвала бурную реакцию и очередной приступ недоумения. Так что Чужая погнала второй ряд вопросов, даже не дождавшись ответа. – Поч-шему-с они нас-с-с ненавидят-с? Поч0шему-с они ненавидят-с меня? Они ведь не з-снают меня, они не видели меня-с, как они могут ненавидеть-с-с? Ненавис-с-сть с-сильное чувс-ство, оно  не мож-шет р-родитьс-ся за с-секунду. Мож-шет, ты путаеш-шь его с-с отвращ-шением? – предположила малышка. – К тому ж-ше я р-родом из этих мес-ст, как Кибер-ртр-рон мож-шет быть моей р-родиной-с, ес-сли я р-родилас-сь з-сдес-сь? И… что такоес-с Ис-с-скр-ра?...

0

83

- Убеждения. Принципы. Мораль. Жизненный путь – называй как хочешь. Это то, что определяет нашу жизнь. Этим мы руководствуемся во время принятия решений, к этому стремимся. Автоботы верили в мирное сосуществование различных рас. Десептиконы считали, что наш народ должен использовать свою силу для подавления других народов. Мы, трансформеры, обладаем большой силой, и главной темой спора двух организаций было то, как следует эту силу применять.
Конечно, на деле всё было куда сложнее, но Дехсет решил не грузить неокрепшие ещё мыслеплаты Эдель многостраничным трактатом «Причины возникновения десептиконов и начала гражданской войны на Кибертроне».
- Вожди автоботов и десептиконов полагали, что победив, они смогут управлять всей планетой так, как того требовали их убеждения. В итоге же… они лишь опустошили Кибертрон, а их война длится и по сей день. Не знаю, что должно произойти, чтобы она закончилась… Но скорее всего, это произойдёт только в случае крайнего истощения ресурсов обеих организаций. Но это приведёт лишь к недолгому затишью: нет в этом мире зверя живучее идеи. Она как вирус передаётся от одного существа к другому, и пока жив хоть один носитель – она может возродиться. Будь осторожна, моя маленькая Королева, иначе твои прелестные мозговые схемы тоже могут пасть жертвой какой-нибудь Идеи…
Он говорил это с лёгкой улыбкой на устах, но взгляд Дехсета был серьёзен. Он смотрел вдаль, на башню, возле фундамента которой сейчас завершалась драма Альтигекса.
- Именно идея подтолкнула те двадцать несчастных к попыте словами остановить сикерские ракеты – он указал на обсерваторию. – Что до ненависти… Они видят в нас врага. Однажды, один полуорганик, похожий на меня и на тебя, довершил опустошение нашей родной планеты. Его звали Тандервинг, и это имя, а так же всё, что было с ним связано, до сих пор вызывает страх. Они увидели нечто, чья сила была огромна, чья природа была на их взгляд отвратительна. Тандервинг не слушал уговоров и доводов, он просто разрушал всё на своём пути. Ты права, они будут испытывать отвращение к нам, но ещё они будут нас бояться… потому что непонятное всегда пугает. И поэтому, они будут ненавидеть тебя, только узнав о твоём существовании. Ты можешь убеждать их, ты можешь приносить им дары, или поступками пытаться доказать свою «нормальность», но они лишь посчитают, что ты пытаешься обмануть их. И всё же – именно на Кибертроне зародился наш вид, и хотя ты была создана на другой планете, ты можешь с полным правом называть его своей родиной.
Дехсет замолчал, обдумывая свои дальнейшие слова. Малышка задавала массу вопросов… это было замечательно. Всё лучше, чем в куклы играть. Но что вырастет из этого существа, оставалось для него большой загадкой.
- Искра – это самое важное, что есть в твоём теле. Тебе могут отстрелить голову – и возможно, ты уцелеешь и отрастишь новую. Отрастить новую Искру невозможно. Это твоя сущность, сгусток энергии, вмещающий в себя твоё сознание. Искра не способна существовать вне особых условий, но благодаря защитным приспособлениям – камере Искры, этакому сейфу-хранилищу, он может выжить даже будучи отключена от корпуса. Но с тобой – всё намного сложнее. Я не знаю, где находится предел твоих способностей. Не исключено, что со смертью твоего мозга, главного мыслительного органа, расположенного у тебя в голове, твоя Искра так же угаснет. Но запомни – если ты захочешь убить кибертронца, именно убить, лишив его шанса на возможное восстановление – обязательно разрушай камеру его Искры, она находится в грудном отсеке.
Он снял теневую оболочку и демонстративно ткнул пальцем в свою грудь, показывая, где находится столь важный элемент конструкции любого трансформера.
- А теперь… не хочешь ли прогуляться до башни, или, может вернёмся домой?

0

84

Когда Дехсет прервался, раздумывая как бы ему получше объяснить что такое Искра, Эдель наконец-то смогла обдумать его слова. Претендер представил её достаточно большой объём информации, но от этого вопросов становилось лишь больше. К примеру – почему кибертронцы просто не смогли пойти каждый своим путём, кто такой Тандервинг и почему они судят по одному ему всех претендеров. Сколько вообще претендеров? Где они? Не разумнее ли найти их и объединится, создать свой улей и развиваться отдельно от обычных кибертронцев? Почему погибшие на башне повели себя так неразумно? И кто такая эта загадочная она, которую упоминал Дехсет? Как Эдель появилась, почему она не такая как искролог если они оба претендеры? Все эти вопросы непременно превратятся в снежный ком и вскоре обрушатся на претендера. И будут продолжать рушится, пока ксеноморф не узнает ровно столько, сколько знает о Кибертроне претендер. А когда это случится, Эдель немедленно начнёт выпытывать из него, где она сможет получить ответ на очередной свой вопрос. Зачем её это? Да просто, потому что она хотела это знать, это и многое другое. Если она одна из них она обязана знать, хотя бы что бы понять насколько она одна из них и хочет ли она вообще бить трансформером. Впрочем, этот шквал вопросов начнётся не сейчас, немного позже, сейчас ей нужно было обдумать произошедшее. В словах полумеха она всё же разглядела понятную ей логику. Кибертрон, трансформеры боролись за Кибертрон – это было понятно. Но почему они не остановились когда их планета начала истощаться? Зачем биться за то, что разрушено? Может они делали это из привычки? Тем мне менее это понятнее. И Тандервинг… это тоже понятно.
Затем Дехсет заговорил об искре и у неё появился ещё ряд вопросов. Но вот слова про смерть она усвоила легко и быстро. Усвоила и запомнила, раз и навсегда…
Немного помедлив ксеноморф выполз из под груды мусора и подошёл к претендеру.
- С-с-сегодня был с-слож-шный день, - задумчиво прострекотала Чужая. – Мне нуж-ш-шно подумать-с и отдох-х-хнуть, но я буду не проч-шь-с пр-рогулятьс-ся по Кибер-ртр-рону-с в др-ругой день и в более с-спокойной обс-с-становке-с. Это было бы… поз-снавательно. А с-с-сейч-шас-с я ус-стала и х-шочу ес-сть…
Ксеноморф оторвался от задумчивого созерцания пола и поднял взгляд на полумеха, готовый следовать за ним.

0

85

- Действительно – согласно кивнул Дехсет. – Полагаю, на сегодня с тебя хватит приключений, да и меня ждут собственные дела. Идём.
Мир, в котором они находились сейчас, был всего лишь иллюзией. И как всякая иллюзия, он допускал в отношении себя многие вольности. Вот и сейчас, искролог без труда открыл дверь, ведущую прочь из отсека симуляций, буквально в десяти шагах. Белый прямоугольник выхода, по ту сторону которого виднелась белая стена коридора, бликующая под светами ламп. Развернувшись, он зашагал к выходу, но на пороге остановился и бросил долгий взгляд на накренившуюся башню.
Внезапно, претендер поднял руку, всё так же укрытую теневой оболочкой, казавшуюся сгустком застывшего чёрного дыма. Он резко сжал пальцы в кулак, меж них промелькнула короткая пурпурная вспышка. И в тот же миг, с душераздирающим скрежетом и грохотом, главная обсерватория Альтигекса обрушилась на свою меньшую сестру, увлекая её вслед за собой. Дехсет не стал досматривать развязку и широким шагом переступил порог зала симуляций. Выждал несколько секунд, пока за ним последовала Эдель и, не удержавшись, бросил короткий быстрый взгляд на центр Альтигекса. Город горел.

Офф. Конец эпизода. Продолжение в «Прогулке в джунглях».

0


Вы здесь » Трансформеры: Рагнарёк » Отыгранное » Отцы и дети


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC